Тутынин И.Б. Перспективы развития уголовного судопроизводства и уголовно-процессуального принуждения имущественного характера: вместе или порознь

 Тутынин Игорь Борисович, к.ю.н., ст. преподаватель кафедры
уголовного процесса Московского университета МВД России

 

Перспективы развития уголовного судопроизводства и
уголовно-процессуального принуждения имущественного характера: вместе или
порознь[1]

 

В названии данной статьи мы не вкладывали наличие
какого-либо противоборства, а предположили необходимость согласованности
функционирования указанных правовых категорий.

Уголовно-процессуальное принуждение имущественного характера
нами понимается как система институтов уголовного судопроизводства, каждый из
которых, имея специальную цель, воздействует на различные права и интересы, с
преобладающим воздействием на имущество, с ограничением имущественных прав и
интересов.

Значимость имущества для человека и сообщества (род, племя),
обусловленное одним из условий выживания, диктовало необходимость создания,
преумножения и защиты материального базиса, стремление к извлечению
максимальной выгоды.

Нормативное урегулирование имущественных прав и интересов
отражало господствовавшие в обществе взгляды на человеческие ценности, гарантии
их соблюдения в отношениях гражданина с государством. С переходом от обычного
права, которое связано с нравственной культурой (основными являются ценности
морали), к юридическому праву, помимо влияния разнообразных надстроечных
факторов (политики, морали, традиций, религии, культуры в целом)[2], ведущее место приобретает экономическая
культура (основными становятся политические и материальные ценности), с
первостепенным значением собственности и характера её распределения.

Зародившиеся на заре уголовного судопроизводства прародители
современных мер процессуального принуждения имущественного характера являлись
эффективным средством в урегулировании общественных отношений, связанных с
последствиями криминального деяния.

Распоряжение имуществом для урегулирования конфликтов являлось
предпосылкой продвижения к цивилизованным отношениям, без чрезмерного
применения физической силы и психического принуждения.

Усложнение отношений в обществе, увеличение конфликтных
ситуаций, требующих многовариантных путей разрешения, привели к развитию мер
принуждения имущественного характера. Например, меры по обеспечению возмещения
имущественного вреда и имущественные меры по обеспечению явки преследуемого в
суд приобретают признаки самостоятельных институтов.

В сфере уголовного судопроизводства концентрированность
имущественной составляющей в государственном принуждении находилось в
постоянной динамике, от преобладания, до почти полного игнорирования, что
объясняется состоянием согласованности государственных, общественных и личных
прав и интересов, потребностью в обеспечении гарантий прав личности.

Цели применения мер процессуального принуждения
имущественного характера так же трансформировались. Возникнув как одновременно
вид наказания и средства по восстановлению неблагоприятных последствий от
преступления, на рассматриваемые меры постепенно возлагалась обязанность
повлиять на посткриминальное поведение правонарушителя. Впоследствии произошло
разделение мер процессуального принуждения имущественного характера на меры
обеспечения возмещения вреда, меры пресечения и меры наказания.

Политическая ситуация в стране после событий 1917 года
обуславливала незначительное место имущественных прав и интересов участников
уголовного судопроизводства. Государственная власть, отрицавшая необходимость
частной собственности, не стремилась обеспечивать гарантии её сохранности,
внедряла институты способные уравнять членов общества в возможности доступа к
государственной и общественной собственности.

После объявления частной собственности вне закона, когда
население имело возможность открыто пользоваться только личным имуществом,
применение процессуального принуждения имущественного характера ограничивается
отдельными мерами, через устранение из закона, либо сведением практики их
применения к единичным случаям. Поэтому учитывание совокупности прав и
интересов, в основе которых лежит имущественная составляющая, теряет своё
дореволюционное положение. Присутствие имущественных гарантий личности в
уголовном судопроизводстве заслоняются стремлением объявить борьбу
преступности, устремлением предотвратить криминальное событие, перевоспитать
виновного.

Анализ обеспеченности имущественных прав и интересов
личности, общества и государства показал, что безусловным приоритетом в этом
вопросе являлись интересы государства. Права и интересы личности могут и должны
быть ограничены для достижения государственной (общественной) пользы.
Уголовно-правовая, уголовно-процессуальная и уголовно-исполнительная политики
государства были построены на достижение общегосударственных результатов,
обусловленных идеологическим содержанием.

В подтверждение этого, учёные того периода, не смотря на
особое внимание и теоретическую разработанность государственного принуждения в
уголовном судопроизводстве, не выделяли как самостоятельное явление
процессуальное принуждение имущественного характера. Образующие его институты
рассматривались в самом общем виде, либо рассматривались в рамках смежных
институтов. Например, наложение ареста на имущество определялось как
следственное действие, что превращало его в разновидность обыска. Денежное взыскание
участников уголовного судопроизводства не отграничивалось от штрафа как вида
наказания.

В данный исторический период не наблюдается детальной
регламентации мер и институтов, составляющих процессуальное принуждение
имущественного характера. Не существовало дополнительных гарантий лиц, имущественные
права и интересы которых ограничивались применением принуждения. В законе не
указывались основания применения правоограничений. Порядок применения каждого
института определялся общими положениями для всех процессуальных действий, что
приводило к широкому использованию усмотрения правоприменителя.

В настоящее время основой функционирования государства
является не только конструкция права собственности, но и наличие гарантий её
обеспечения.

Попытки выявления причин неприменения и некачественного
применения уголовно-процессуального принуждения имущественного характера[3] из всех возможных экономических,
социальных, культурных, национальных и международных факторов до настоящего
времени не привели к повышению эффективности и оптимизации, что подтверждает
субъективный характер данного процесса, в котором нет компонентов,
гарантирующих желаемый результат.

Эволюция процессуального принуждения имущественного
характера свидетельствует о том, что его качество и стабильность не являются
постоянными. Оно коррелирует с экономическими, социокультурными и иными
изменениями в обществе. Полагаем, что в нынешних условиях развитие
уголовно-процессуального принуждения будет сопровождаться стремлением минимизировать
физическое и увеличить принуждение имущественного характера, с расширением
спектра используемых его форм и объектов; дифференциацией и трансформацией
элементов имущественного принуждения.

По нашему мнению, свойства разрешительных процедур
(судопроизводства) находятся во взаимообуславливающей зависимости от количества
и качества имущественной составляющей в мерах процессуального принуждения.
Указанная взаимообусловленность выражается в возможности отражения этими мерами
объективных запросов социальной жизни, а так же в способности мер
процессуального принуждения имущественного характера быть мощным фактором,
дающим определенное направление развития уголовно-процессуальных отношений.

Расширение перечня мер процессуального принуждения,
обладающих свойствами имущественного характера, возможно за счёт наделения
отдельных институтов способностью воздействовать на имущественные права и
интересы. Например, отдельные меры принуждения неимущественного характера (меры
пресечения и иные меры процессуального принуждения) могут приобрести
дополнительную правовую возможность достичь поставленной в законе цели, если
предусмотреть имущественные рычаги воздействия на соответствующих лиц. В
противовес этому, в законе могут появиться поощрительные нормы имущественного
характера, которые будут способствовать активной гражданской позиции при
участии в реализации мер принуждения. Например, стоит предусмотреть возможность
заявлять залогодателем (поручителем) требований к обвиняемому (подозреваемому)
о возврате суммы залога (денежного взыскания) в порядке гражданского
судопроизводства посредством подачи регрессного иска.

Применение принуждения, как правило, связано с конкретной
личностью, подвергаемой правоограничению, из чего строится вся концепция
правоотношения с присущей системой гарантий (наличие оснований, условий, цели,
процессуальной формы). Но из поля зрения закона и правоприменителя не должны
выпадать иные лица, чьи права и интересы затрагиваются применением принуждения
имущественного характера.

Имущественные права и интересы обуславливают динамику и
вариативность взаимодействия в публичной сфере, являются показателем не только
того что ограничивается применением принуждения имущественного характера, но и
того для чего применяется принуждение. Cодержание имущественного принуждения
через выражение имущественных прав и интересов является детектором оптимального
сочетания публичных и частных интересов, в немалой степени показателем места
прав личности в системе общих приоритетов. Поэтому поиск разумного баланса
между неизбежностью применения принуждения имущественного характера,
сопровождающегося ограничением прав и риском чрезмерного ограничения и
необходимостью высокого стандарта их соблюдения, должно являться стремлением
для законодателей и правоприменителей.

 


[1] Данная работа выполнена при информационной поддержке Компании
«КонсультантПлюс».

[2] Масленникова
Л.Н. Методология познания публичного и частного (диспозитивного) начал в
уголовном судопроизводстве. – М., 2000. С. 25.

[3] О неприменении и некачественном применении
процессуального принуждения имущественного характера в современном уголовном
судопроизводстве см.: Тутынин И.Б. Процессуальное принуждение имущественного
характера на предварительном следствии // Проблемы современного состояния и пути развития органов
предварительного следствия.
– М., 2010. С.390-395.