Пути развития отечественной криминологии

 Уважаемые коллеги! 18 мая с.г. в 14-00 в Российском государственном педагогическом университете им. А.И. Герцена (наб. р. Мойки, 48, корп. 20, ауд. 222, сбор в ауд. 223 - кафедра уголовного права) состоится "Круглый стол" на тему "Пути развития отечественной криминологии". Приглашаем принять активное участие в заседании "Круглого стола".

Проф. Я. Гилинский

 



 

"Круглый стол" на тему "Пути развития отечественной криминологии" (18 мая 2012, РГПУ).

 Я. Гилинский

Тезисы для обсуждения

 

 Достижения. 2-х-томник В.В. Лунеева «Курс мировой и российской криминологии» (М, 2011); «Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности» / ред. С.М. Иншакова (М., 2011); «Тюменская школа» (С.Г. Ольков, И.С. Скифский, Э.Г. Юзиханова). Труды Г.И. Забрянского - по преступности несовершеннолетних и малоизвестная в Питере «Методика статистического изучения преступности» (М., 2010).

Основные проблемы.

 Нет теоретических прорывов (ср. с Cultural Criminology).

Относительная узость тематики (не исследуются киберпреступность, Hate crimes, «стокинг», современные идеи социального контроля, уголовной политики).

 Оторванность от мировой криминологии, «невключенность» в нее. 

 Игнорирование современных мировых и российских тенденций («общество потребления», мир «свободной экономики», цветные революции и «Occupy  Wall-Street!»). 

 

Мною проанализированы программы ежегодных конференций Европейского общества криминологов (European Society of Criminology - ESC): от Лозанны (2001 г., 236 докладов) до Вильнюса (2011 г., 474 доклада), а также мировых криминологических Конгрессов – от Сеула (1998 г., 499 докладов) до Кобе  (2011 г., 679 докладов). В результате получена динамика докладов на пленарных и секционных заседаниях  по той или иной теме («коррупция», «организованная преступность», «насильственные преступления», «полиция», «превенция», «криминологическая теория» и т.д.). Конечно, подобный контент-анализ имеет ряд недостатков. Однако значительная масса докладов (всего свыше 4500 на европейских конференциях и около 2000 на мировых конгрессах)   позволила выявить некоторые тенденции.

Легко объяснима динамика докладов, посвященных киберпреступности и терроризму. Так, на европейских конференциях в Лозанне (2001) и Толедо (2002) отсутствовали доклады, посвященные компьютерной преступности (киберпреступности). Правда, киберпреступность уже активно обсуждалась на мировых конгрессах: 12 докладов в Сеуле (1998) и уже 21 доклад в Рио-де-Жанейро (2003).

Первые три доклада о терроризме (0,8% всех выступлений) появились только на второй европейской конференции в Толедо, тогда как в Сеуле (1998) было 4 выступления на эту тему, 8 – в Рио-де-Жанейро (2003) и уже 25 в Барселоне (2008). При этом в Сеуле был доклад о государственном терроре, что не часто служит темой криминологических обсуждений, а в Барселоне – о кибертерроризме. В Европе криминологическое осознание теракта 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке нашло первое отражение на конференции 2002 г. и, нарастая количественно, выросло до 10-12 докладов  в Кракове (2005 г., 2,9% от всех выступлений), Болонье (2007) и Любляне (2009).

Интересно, что сокращается на европейских конференциях доля выступлений, посвященных организованной преступности. Их удельный вес составлял 4,7 – 5,7% всех докладов на конференциях 2001-2003 годов и упал до 2,5% к 2011 г. Зато на мировых конгрессах эта тематика освещалась достаточно активно и относительно равномерно (по 22 доклада в Сеуле и Рио-де-Жанейро, 26 в Барселоне, 14 в Кобе).

Стабильно велико число докладов о насильственной преступности (от 22 до 44 без выраженной тенденции). Значительная доля этих выступлений посвящена домашнему насилию (Domestic violence). Почти на каждой конференции часть докладов об убийствах «сопряжена» с темой самоубийств (в Толедо, Хельсинки, Эдинбурге, Любляне и др.). Авторы явно усматривали связь между проявлениями агрессии и аутоагрессии. А в Рио-де-Жанейро в двух выступлениях обсуждалась проблема эвтаназии.

Наблюдается различный интерес к проблеме жертв преступлений на европейских конференциях: от 6 докладов в Лозанне до 22 в Льеже и мировых конгрессах – от 26 в Рио-де-Жанейро до 44 в Кобе и 55 в Сеуле. Значительная часть виктимологических выступлений была посвящена детям - жертвам преступлений.

На конференциях в Тюбингене (2006), Болонье (2007), Эдинбурге (2008), Любляне (2009), Льеже (2010), а также на всех мировых конгрессах были представлены доклады о таком «неизвестном» для российского читателя преступлении, как «стокинг» (stalking) - преследовании по мотивам личной вражды, ненависти, неприязни. В Рио-де-Жанейро был даже доклад о «cyber-stalking», а в Барселоне – о «gang stalking».

Значительная доля выступлений посвящена криминологической теории, методологии и методике эмпирических исследований: 9-15% от общего числа докладов. При этом биологические и психологические теории были особенно популярны на мировых конгрессах. 

Тема наркотиков и, прежде всего, антинаркотической политики отражена  ежегодно в 7-28 докладах (41 в Кобе) или составляет 1,7-5,8% всех выступлений. Значимым мне представляется смена парадигм, обозначенная в одном из докладов в Кобе (2011): «From Punishment to Harm-Reduction» («От наказания к сокращению вреда»).

Удельный вес сообщений о преступности несовершеннолетних и ювенальной юстиции колеблется от 4,9% (2002, Толедо) до 9,6% (Эдинбург, 2008).

Относительно стабильны на европейских конференциях количество и удельный вес докладов о «страхе перед преступностью» (fear of crime): ежегодно 7-14 или 2-3,9% без видимой динамики. Эта тема, практически не разрабатываемая отечественной криминологией, интересна тем, что прослеживается  связь  между «моральной паникой» (moral panic, по С. Коэну), «страхом перед преступностью» и - репрессивностью массового сознания (особенно – среднего класса, которому есть, что терять, в отличие от низшего класса, но нет относительно надежных способов защиты, как у высшего класса), а, соответственно, репрессивности законодательства и правоприменительной деятельности. 

На всех конференциях и конгрессах многие проблемы преступности рассматривались с более широких «девиантологических» позиций в связи с проституцией, наркотизмом, алкоголизмом, иными аддикциями, включая гемблинг (игровая зависимость).

Наиболее устойчивым является интерес к проблемам, связанным с контролем над преступностью. Вопрос «что делать?» явно преобладал над всеми другими криминологическими темами. Мне это представляется особенно значимым и заслуживающим более подробного рассмотрения.

Количество докладов на тему «социальный контроль над преступностью» колебалось на европейских конференциях от 25 (Лозанна, 2001) до 67 (Эдинбург, 2008) или от 6,4% всех выступлений (Тюбинген, 2006) до 12,3% (Эдинбург). Тема «уголовная юстиция», включая «восстановительную юстицию» (restorative justice), была представлена от 7 докладов в Лозанне (2001) до 44 в Вильнюсе (2011) или от 2,9% (Лозанна) до 9,3% (Вильнюс). Превенции и пробации были посвящены от 2,6% всех выступлений в Кракове (2006) до  11,0% в Лозанне (2001). Если на двух первых европейских конференциях проблемы полиции обсуждались в 15-17 докладах (Лозанна и Толедо), то в дальнейшем количество выступлений на эту тему выросло до 42-43 (Любляна, Вильнюс). Или от 4,6% всех докладов в Толедо до 9,1% в Вильнюсе. Наконец, количество выступлений по тюремным проблемам увеличилось с 15-17 докладов в Хельсинки (2003) и Лозанне (2001) до 40-47 в Эдинбурге (2008), Любляне (2009) и Вильнюсе (2011). Или от 6,3% (Хельсинки) до  8,4-8,6% в Вильнюсе и Эдинбурге.

 

Всего же общим проблемам контроля над преступностью, включая все вышеназванные темы, на европейских конференциях были посвящены от 21% всех выступлений в Тюбингене (2006) до 38-44,3% в Лозанне, Толедо, Любляне, Вильнюсе. Еще внушительнее количество и удельный вес докладов о контроле над преступностью на мировых конгрессах: 171 выступление в Сеуле (34,3% от общего количества), 147 в Рио-де-Жанейро (39,2%),  126 в Барселоне (33,2%) и 234 в Кобе (34,5%). Эти данные свидетельствуют о значительном и все возрастающем беспокойстве криминологического сообщества неэффективностью традиционных методов противодействия преступности. Значительная часть докладов на эту тему затрагивала вопросы альтернативных лишению свободы мер наказания, электронного слежения и даже медиации[1] (Толедо, Льеж, Вильнюс), пока еще почти не практикуемой в России.  Проблема медиации обсуждалась на всех мировых конгрессах (от 3 до 7 на каждом из них). В Сеуле, например, был доклад «Медиация против тюремного заключения» («Mediation versus imprisonment»).

 

Что делать?

 Только включение в мировую криминологию.

 Исследования в контексте мировых и российских социальных процессов и проблем.

 Привлекать молодых специалистов и студентов (магистрантов, аспирантов) к активной исследовательской деятельности в области криминологии.

 

 

 



[1] Медиация - одна из современных технологий альтернативного урегулирования конфликтов (между обвиняемым и потерпевшим, между заключенным и администрацией пенитенциарного учреждения и т.п.) с участием третьей нейтральной, не заинтересованной в данном конфликте стороны — медиатора, который помогает сторонам выработать определенное соглашение.