:  
 
You are on the old site. Go to the new website linknew website link
Вы находитесь на старом сайте. Перейдите на новый по ссылке.

 
 Архив новостей
 Новости сайта
 Поиск
 Проекты
 Статьи






. .

? !



Стратегии уголовного судопроизводства
Материалы международной конференции, посвященной посвященной  160-летней годовщине со дня рождения проф. И.Я. Фойницкого 11-12 октября 2007 г. (Санкт-Петербург)

Россинский С.Б. И.Я. Фойницкий о письменных и вещественных доказательствах


Материалы международной научной конференции
посвященной  160-летней годовщине со дня рождения
проф. И.Я. Фойницкого
«СТРАТЕГИИ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА»
11-12 октября 2007 г. (Санкт-Петербург)




2007, СПб, , , Россинский С.Б., 
С.Б. Россинский – доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА, кандидат юридических наук, доцент


И.Я. ФОЙНИЦКИЙ О ПИСЬМЕННЫХ И ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ

Современное уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации в качестве самостоятельных видов доказательств предусматривает вещественные доказательства (ст. 81 УПК РФ) и «иные»[1] документы (ст. 84 УПК РФ). При этом очевидно, что и те, и другие имеют очень важное значения для решения задач уголовного судопроизводства, в частности для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу.

Зачастую при осуществлении предварительного расследования или судебного разбирательства именно с помощью данных видов доказательств органы дознания, предварительного следствия, прокуроры и суды способны установить и доказать такие обстоятельства и факты, которые не могут быть установлены и доказаны посредством других процессуальных средств. Более того, и вещественные доказательства, и «иные» документы играют очень важную роль при осуществлении своих процессуальных функций подозреваемым, обвиняемым, защитником, потерпевшим и другими заинтересованными участниками уголовного судопроизводства, поскольку собирание и представление таких документов – это одна из немногих правовых возможностей участия данных лиц в процессе доказывания.

В настоящее время исследователям, занимающемся изучением проблем уголовно-процессуального доказывания, весьма сложно определить, когда именно в мировой или отечественной юрисдикционной практике вещественные доказательства и документы стали использоваться для установления истины по делу, когда они впервые были отнесены к доказательствам. Так, например, по дошедшим до наших дней сведениям, можно смело судить об использовании подобных объектов в древнем обвинительном судопроизводстве. Не вызывает никаких сомнений, что очень серьезное значение такие виды доказательств имели и во времена розыскного (инквизиционного) типа уголовного процесса. И, наконец, анализ специальной литературы и нормативно-правовых актов позволяет судить о большом значении вещественных доказательств и «иных» документов на всем протяжении существования и развития современных типов уголовного судопроизводства, как состязательного, так и смешанного.

Вместе с тем, не взирая на столь существенное гносеологическое значение рассматриваемых видов доказательств для установления истины по делу, ученые-процессуалисты, на наш взгляд, уделяют данной проблематике явно недостаточно внимания. А это, в свою очередь, сказывается на не совсем четкой законодательной регламентации правоотношений, связанных с их использованием в процессе доказывания.

Так до сих пор четко не определены основания для признания объекта вещественным доказательством или «иным» документом; нет четких критериев их отличия как друг от друга, так и от прочих видов доказательств; нет единой научной позиции относительно допустимых форм фиксации вещественной и документальной информации. В частности не разрешен вопрос об использовании в качестве доказательств документов таких объектов, как фото-, видео- и аудидокументы, а также электронных документов, представляющих собой современную форму значимой для дела информации. Остается актуальной и проблема соотношения вещественных доказательств и «иных» документов с результатами оперативно-розыскной деятельности.

Помимо этого, вплоть до настоящего времени не выработаны единые процессуальные механизмы собирания и приобщения вещественных доказательств и документов к материалам уголовного дела. И, наш взгляд, особенно остро эта проблема касается тех способов, которые не связаны с производством  процессуальных мероприятий, в том числе, собирания и представления доказательств защитником, подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим и т.д.

Все указанные теоретические и законодательные пробелы неизбежно приводят с серьезным ошибкам и существенным затруднениям в повседневной практической деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры, адвокатуры и суда. В частности, проведенное нами небольшое эмпирическое исследование показало, что в большинстве случаев практические работники не видят четких границ между «иными» документами, вещественными доказательствами документального характера и протоколами процессуальных мероприятий (следственных действий и судебного заседания). Во многих случаях «иными» документами признаются документы с признаками полной или частичной подделки (например, поддельные платежные поручения, материалы бухгалтерской отчетности и т.п.), то есть такие объекты, которые, на наш взгляд, несомненно, должны признаваться вещественными доказательствами. А вот кассеты с материалами видеонаблюдения, запечатлевшие значимые для дела обстоятельства и не вызывающие сомнения в своей подлинности, наоборот скорее являются видеодокументами, хотя на практике часто признаются вещественными доказательствами.

Кстати следует попутно заметить, подобные проблемы имеются не только в уголовном процессе, но также и в других формах современной юрисдикционной деятельности. Например, гражданское процессуальное законодательство расценивает в качестве документов только так называемые письменные доказательства (ст. 71 ГПК РФ) и аудио- и видеозаписи (ст. 77 ГПК РФ). Законодательно о производстве по делам об административных правонарушениях более рационально и современно разрешает эту проблему (ст. 26.7 КоАП РФ), однако содержит другую неясность, а именно четко не разграничивает документы с вещественными доказательствами и протоколом по делу об административном правонарушении.

В этой связи представляется целесообразным осуществление дальней­ших научных исследований, направленных на изучение теоретических, нормативно-правовых и практических проблем использования «иных документов» в процессе доказывания по уголовному делу, и на выработку конкретных предложений и рекомендаций по их разрешению.

Однако прежде следует обратиться к истории развития данной научной проблематики. Анализ специальной литературы показывает, что первые фундаментальные отечественные исследования, посвященные изучению вещественных доказательств и документов, относятся ко второй половине XIX века, то есть к тому времени, когда в Российской Империи начало действовать буржуазное уголовно-процессуальное законодательство смешанного типа. В этот период развития науки уголовного процесса зародилась тенденция более глубокого изучения российскими правоведами проблем уголовно-процессуального доказывания, в частности изучения отдельных видов доказательств. Данной научной проблематике были посвящены работы таких крупных ученых, как В.К. Случевского, А.А. Квачевского, Д.Н. Тальберга, С.Н. Розина, С.М. Викторовского, и многих других специалистов. Проблемам уголовно-процессуального доказывания, в частности отдельным видам доказательств, было посвящено и фундаментальное исследование известного русского процессуалиста Л.Е. Владимирова[2].

И все же особое место среди прочих публикаций того времени, направленных на изучение феномена уголовно-процессуального познания, занимают работы выдающегося российского правоведа, сенатора, заслуженного ординарного профессора Императорского Санкт-Петербургского университета Ивана Яковлевича Фойницкого (1847-1913).

Представляется, что многие концептуальные положения и частные суждения и тезисы, сделанные И.Я. Фойницким в отношении вещественных доказательств и документов около ста лет назад не потеряли своей научно-практической значимости и в современных условиях, а наоборот являются очень актуальными и вполне могут быть использованы современными исследователями, а так же на законодательном уровне и в процессе правоприменительной деятельности.

Большинство ведущих отечественных процессуалистов того времени не считали документы (письменные доказательства[3]) и вещественные доказательства самостоятельными процессуальными видами. При этом письменные доказательства традиционно расценивались как специфическая разновидность вещественных.

Примерно таких же взглядов придерживался и И.Я. Фойницкий. Однако, при этом он все же писал, что вещественные доказательства можно понимать в широком (в обширном) и узком смыслах. В широком смысле таковыми, по его мнению, следовало признавать любые объекты, запечатлевшие изменения во внешнем мире и служащие материалом для исследования и разъяснения дела (documentum, instrumentum, probation mortua, real evidence, sachliche Beweismittel). Этим понятием охватываются и все письменные доказательства, однако из числа последних могут быть выделены представленные в суд письменные заявления участников судопроизводства, поскольку они преследуют особые цели и, следовательно, занимают в уголовном процессе особое место[4]. Таким образом, под вещественным доказательством в широком смысле этого понятия И.Я. Фойницкий понимал все предметы материального мира, которые могут быть использованы в процессе доказывания по уголовному делу, в том числе и предметы, и документы, но за исключением тех, которые были составлены уже в ходе уголовного судопроизводства и запечатлели волеизъявление различных участвующих в деле лиц.

Тем самым подчеркивались общие признаки и свойства этих двух самостоятельных видов доказательств, которые, по нашему мнению, сводится к следующему:

а) и те, и другие существуют вне зависимости от человеческого сознания, и, следовательно, при условии, исключающем их подложность, наиболее объективно характеризуют событие преступление и другие значимые для дела обстоятельства;

б) и те, и другие одновременно являются и самими доказательствами и их источниками;

в) и те, и другие попадают в уголовное дело посредством одних и тех же процессуальных мероприятий, в первую очередь визуального и мануального характера (следственных осмотров, обысков, выемок и т.д.).

Подобные общие признаки и свойства двух указанных видов доказательств, несомненно, должны обуславливать и близкие правила их собирания, исследования, приобщения к материалам уголовного дела, оценки и использования в процессе установления истины по уголовному делу. Однако вплоть до настоящего времени данные процессуальные правила различны.  Например, согласно ст. 81 УПК вещественное доказательство признается таковым на основании специального юрисдикционного акта – постановления (определения). В отношении «иного» документа подобный механизм установлен не четко и только для судебного следствия (ст. 286 УПК РФ).

Вещественными доказательствами в узком смысле этого слова, по мнению А.Я. Фойницкого, являются любые объекты материального мира, сохранившие на себе определенные следу преступления. При этом он не указывает конкретных оснований для их приобщения в качестве таковых к уголовному делу. Единственным и действительным основанием для приобщения предмета в качестве вещественного доказательства – пишет автор – является его относимость, выраженная в каком-либо внешнем (материальном) его изменении[5].

Представляется, что указанное суждение И.Я. Фойницкого является абсолютно справедливым и в современных условиях. Ведь сформулированные в законе конкретные основания для приобщения в качестве вещественного доказательства зачастую либо необоснованно расширяют, либо, наоборот, необоснованно сужают круг тех объектов, которые действительно сохранили на себе материальные следу преступления. Например, п. 3 ч. 1 ст. 81 действующего УПК РФ как бы по своему смыслу охватывает более широкий круг объектов, чем те, которые содержат материальные следы преступления. Под действие этой нормы вполне подпадают и «иные» документы, предусмотренные отдельной ст. 84 УПК и являющиеся самостоятельным видом доказательств.

И, наконец, еще одним важным суждением И.Я. Фойницкого, сделанным в этом направлении, является тезис об общей сущности вещественных доказательств и других материальных следов: изменений местности, телесных повреждений, трупов и т.п.[6] Как и при жизни автора, так и в настоящее время законодатель не относит подобные объекты к вещественным доказательствам. Данная научная позиция также представляется весьма интересной и может стать предметом отдельного исследования.

Не менее интересными являются взгляды И.Я. Фойницкого по поводу письменных доказательств. Автор как бы разделял их на несколько видов: а) письменные документы, являющиеся вещественными доказательствами; б) письменные документы, являющиеся формой свободного волеизъявления участников уголовного судопроизводства (например, заявления и т.д.) ; в) документы, удостоверяющие какие-либо события или факты. Последнюю группу он называл письменными доказательствами в узком (в тесном) смысле. Такие документы И.Я. Фойницкий подразделял на официальные и частные[7]. Автор писал об особой значимости официальных документов в уголовном судопроизводстве. Он говорил о преюдициальном значении некоторых из них.

Подобное преюдициальное значение имеют и многие документы в современных условиях. Например, справка о прежней судимости обвиняемого или официальное письмо государственного органа и в настоящее время приобщаются к уголовному делу и используются в процессе доказывания без дополнительной проверки. А преюдициальное значение приговоров и других решений суда в настоящее время вообще имеет законодательный характер и регламентируется ст. 90 УПК РФ.

И, наконец, следует отметить, что еще 100 лет назад И.Я. Фойницкий обозначил существование проблемы использования в процессе доказывания по уголовному делу заключений специалистов, которые он относил к специфичному виду письменных документов. Так он отмечал, что бывают случаи, когда для разъяснения дела или для проверки точности других сведений оказывается нужным и полезным сочинение или справка, содержащая совет специалиста. Воспрещение уголовному суду пользоваться этим доказательством было бы не политично и вредно для правосудия. Однако пользование данным видом доказательств должно быть поставлено в общие рамки, установленные для доказательств. Так желающая сослаться на него сторона обязана внести его в судебное исследование, подвергнув его критике другой стороны[8].

И только в последние годы законодатель, как известно, стал предпринимать определенные шаги, направленные на возможность использования в процессе доказывания подобных заключений. В частности в 2003 г. в ст.ст. 74 и 80 УПК РФ были внесены соответствующие дополнения. Вместе с тем, до настоящего времени процесс формирования нормативной базы для получения заключений специалиста еще не завешен. В частности, законом не предусмотрены какие-либо процессуальные порядки для консультационной деятельности специалиста; отсутствует порядок его вызова и допроса; не разработана специальная форма заключения специалиста и т.д. Все эти нормативные недостатки вызывают множество трудностей в практической деятельности. Более того, отсутствие установленного законом порядка консультационной деятельности специалиста не дает полного права говорить о ее процессуальном характере, а только позволяют питать надежды, что в ближайшее время все имеющиеся законодательные пробелы будут заполнены.

В настоящее время проблемам использования заключения специалиста в процессе доказывания по уголовному делу посвящено множество трудов выдающихся российских процессуалистов и криминалистов. Однако все же первый шаг в этой области был сделан именно И.Я. Фойницким.



[1] Здесь и далее термин «иные» применительно к обозначению данного вида уголовно-процессуальных доказательств нами преднамеренно берется в кавычки. Таким образом, мы подчеркиваем, что он является именно названием вида доказательства, то есть обозначает конкретно определенную уголовно-процессуальную категорию, а не используется в значениях «другие», «остальные» и т.д.

[2] См. Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. 3-е изд. – СПб.: Издание книжного магазина «Законоведение», 1910.

[3] При проведении исторического ретроспективного анализа проблем уголовно-процессуального доказывания, необходимо помнить, что ранее документами считались, только объекты, содержащие информацию, запечатленную как правило в письменной форме. Другие средства фиксации  (например, фотография) только начинали внедряться в жизнедеятельность , и, следовательно, еще не привлекали к себе особого научного внимания со стороны правоведов. Поэтому в настоящей работе мы будем говорить о понятии письменных доказательств (документов) в дореволюционном понимании, как о тождественном понятию «иных» документов в понимании современном.

[4] См. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. 3-е изд. Пересм. и доп. Т.2. – СПб., Сенатская типография, 1910. – С. 294.

[5] Там же. – С. 295.

[6] Там же. – С. 296-297.

[7] Там же. ­– С. 303-304.

[8] Там же. ­– С. 304


: 08/10/2007
: 3054
:
Барабаш А.С. Вклад Ивана Яковлевича Фойницкого в определение места состязательности в российском уголовном процессе
Зайцева Л.В. Реформирование уголовно-процессуального законодательства республики Беларусь: проблемы и перспективы
Мартышкин В.Н. Пределы судебного усмотрения и механизмы его ограничения в уголовном судопроизводстве
Панькина И.Ю. Основные элементы внесудебного способа разрешения уголовно-процессуального конфликта
Цыганенко С.С. Дифференциация как модель уголовного процесса (уголовно-процессуальная стратегия)
Калинкина Л.Д. Совершенствование норм УПК РФ о нарушениях уголовно-процессуального закона – необходимое условие обеспечения должной процедуры производства по уголовным делам
ТУЛАГАНОВА Г.З., ФАЙЗИЕВ Ш. Классификация мер процессуального принуждения по характеру воздействия
Алексеев С.Г. , Лукичев Б.А. Взгляды И.Я. Фойницкого на институт судебной экспертизы и их отражение в зеркале современности
Галюкова М.И. Реализация функции защиты в состязательном уголовном процессе
Гамбарян А.С. Реформа досудебной стадии уголовного процесса в Республике Армения

| |


.:  ::   ::  :.

RusNuke2003 theme by PHP-Nuke -
IUAJ

(function(w, d, n, s, t) { w[n] = w[n] || []; w[n].push(function() { Ya.Direct.insertInto(66602, "yandex_ad", { ad_format: "direct", font_size: 1, type: "horizontal", limit: 3, title_font_size: 2, site_bg_color: "FFFFFF", header_bg_color: "FEEAC7", title_color: "0000CC", url_color: "006600", text_color: "000000", hover_color: "0066FF", favicon: true, n
PHP Nuke CMS.
2005-2008. Поддержка cайта