Смирнов А.В. Бездна и Ланселот. Роман опубликован на Литрес

В нашей рубрике "творчество юристов" представляем роман профессора Смирнова Александра Витальевича "Бездна и Ланселот". Книга вышла на портале ЛитРес 9 июля 2019 г.

Автор будет крайне признателен тем коллегам, которые оставят на Литрес свой отзыв.

Смирнов А.В. Бездна и Ланселот. М.: Издательство АСТ, 2019. 610 с. URL: https://www.litres.ru/aleksandr-vitalevich-smirnov/bezdna-i-lanselot/

ISBN: 978-5-17-114623-8

Описание книги

Трагическая, но, увы, обычная для войны история гибели пассажирского корабля посреди океана от вражеских торпед оборачивается для американского морпеха со странным именем Ланселот цепью невероятных приключений. В его руках оказывается ключ к альтернативной истории человечества, к контактам с иной загадочной цивилизацией, которая и есть истинная хозяйка планеты Земля, миллионы лет оберегавшая ее от гибели. Однако на сей раз и ей грозит катастрофа, и, будучи поневоле вовлечен в цепочку драматических событий, в том числе и реальных исторических, главный герой обнаруживает, что именно ему суждено спасти мир от скрывавшегося в нем до поры древнего зла. Но постепенно вдумчивый читатель за внешней канвой повествования начинает прозревать философскую идею предельной степени общности. Увлекая его в водоворот бурных страстей, автор призывает его к размышлениям о Добре и Зле, их вечном переплетении и противоборстве, когда порой становится невозможным отличить одно от другого, и так легко поддаться дьявольскому соблазну.

© Текст. Смирнов Александр, 2019
© Оформление. ООО «Издательство АСТ»


  
Александр Смирнов
Бездна и Ланселот

Пролог Русское чудо

 
Погода в Геленджике, хотя он и считается в России курортом, в феврале 1995 года к отдыху на пляже явно не располагала. Температура воды в Черном море в это время – самая низкая в году, погода стоит пасмурная, небо затянуто серыми тучами. Расположенное на Толстом мысу бежевое в полоску трехэтажное здание Центральной геофизической экспедиции «Южчерноморгеология», несмотря на то что его фоном служил живописный пейзаж кавказских предгорий, накрытое сетью мелкого дождя, выглядело невзрачным и скучным. В кабинете заместителя директора экспедиции Игоря Желябова находились еще трое: главный геофизик Олег Пивоваров, Георгий Шеринский, капитан геофизического исследовательского судна, и невысокий упитанный крепыш, своими манерами поведения напоминавший американца, которым он, собственно, и являлся. Желябов представил его своим сотрудникам, которых он специально пригласил по этому случаю, как Пола Тивела, специалиста по поиску затонувших морских сокровищ.
– Вот, товарищи, мистер Тивел специально прилетел из Америки, чтобы предложить нам заняться затонувшими кораблями, вернее, кораблем, а если еще точнее, то подводной лодкой, которая погибла в конце войны, – улыбаясь, сообщил Желябов по-английски, поскольку его подчиненные – ученый и моряк – хорошо владели этим языком. – Но, наверное, будет лучше, если он сам сейчас расскажет нам все детали.
– Да, конечно, – живо откликнулся американец. – Джентльмены, если позволите, я перейду прямо к делу. Предстоит найти в океане, на значительной глубине – вероятно, более пяти тысяч метров, старую японскую подлодку, которая была потоплена военно-морскими силами Соединенных Штатов пятьдесят лет назад и не имеет точных координат места своего нахождения. Не стану скрывать, сначала я обратился в американские и европейские компании, специализирующиеся на подводных исследованиях, потому что полагал, что России в ее нынешнем неблестящем экономическом положении не до передовых технологий. Однако скоро выяснилось, что я ошибался, и такой совершенной глубоководной техники, как у вас, сегодня нет ни у кого. Особенно меня интересует низкочастотный низкочастотный гидроакустический комплекс МАК-1. Вы много лет плавали с ним по морям и накопили огромный опыт работы. Так что вы мне подходите. Сразу скажу, что начинать надо без промедления, крайний срок – конец марта.
– Вы не сказали, в какой точке должны вестись работы, – заметил капитан Шеринский.
– Как это, кажется, говорят у вас, русских? «Каждый овощ должен созревать в свое время», Георгий, – несколько фамильярно ответил капитану американец. – «All in good time». Надеюсь, вы понимаете, что пока я не вправе разглашать эту информацию. Я смогу сообщить ее только тогда, когда мы будем в море, и то не сразу. Пока достаточно того, что экспедиция называется «Восходящее солнце». Причем нам сначала придется зайти на тренировочный полигон для апробации сонарного оборудования и системы обработки данных. Конечно, это будет оплачиваться особо. Если ваша техника работоспособна, я скажу, куда идти дальше. Попутно на судно надо будет взять в одном из портов мою рабочую группу.
– Понятно. Если срок начала работ – не позднее конца марта, то, значит, где-то в конце мая – июне время уже неподходящее, то есть там начинаются ураганы, да? А следовательно, это, скорее всего, зона «восточных волн», что идут из Сахары, и вызываемых ими тропических циклонов в Северной Атлантике, от Кабо-Верде до Кариб, – весело заявил Шеринский и тут же понял, что угодил точно в цель, потому что американец при этих его словах чуть не поперхнулся местной минералкой, которую только что любезно предложил ему хозяин кабинета.
– А какие ценности могут быть на борту лодки? – попытался развить тактический успех главный геофизик Пивоваров. – И какова будет наша доля, если мы их найдем?
– Там должно быть золото, – откашлявшись, уже более откровенно признался Тивел. – Я вижу, к чему вы клоните, Олег, но золото, если, конечно, оно еще там, юридически принадлежит японцам, поэтому тот, кто его поднимет, получит только положенное в таких случаях кладоискателям вознаграждение, и то не сразу. К сожалению, речь не идет о выделении доли от него подрядчикам, если только вы не согласитесь принять участие в финансировании всего этого проекта как партнеры, то есть прямо сейчас внеся в кассу несколько миллионов долларов.
У нас говорят: «Кто платит бумагу, тот заказывает и волынку». Но я видел в порту ваше судно, оно покрыто ржавчиной, давно не крашено и явно переживает не лучшие времена. Без обид, парни, но я думаю, что в такой ситуации вы вряд ли сможете предложить мне равноправное партнерство. И потом… Я давно занимаюсь этим бизнесом, и можете мне поверить: в таких делах босс всегда тот, у кого за пазухой спрятана старая пиратская карта с заветным крестиком. А она есть только у меня. Так что сейчас я могу гарантировать вам лишь хороший гонорар – в разумных пределах – за хорошую работу по аутсорсингу. В полновесных американских долларах. К слову сказать, я открыл аккредитив в русском банке, так что готов перечислить вам аванс хоть сегодня.
Его собеседники некоторое время хранили молчание. Американец не только сравнял счет, но и вырвался на два корпуса вперед.
– Конец марта – это скоро, – наконец задумчиво произнес Шеринский. – И вы правы, Пол, судно и оборудование к такому рейсу надо серьезно готовить. Отыскать затонувший корабль в океане намного труднее, чем иголку в стоге сена. Чтобы провести поиски такого объекта, надо обеспечить точность работы всего коллектива и поисковой техники так, что это сравнимо с настройкой эталона времени.
– И все-таки, почему такая спешка? Кто-то еще претендует на клад? – не желая окончательно сдаваться, спросил директор Желябов и, глядя на американца, лукаво прищурился.
– Разумеется, – не моргнув глазом, ответил Тивел. – У меня по пятам идут англичане. Но конкуренты есть не только у меня, но и у вас тоже. Вам известно такое имя – доктор Анатолий Сагалевич?
– Конечно, это заведующий лабораторией глубоководных обитаемых аппаратов Института океанологии Российской академии наук, – без запинки отрапортовал Желябов.
– Точно, и у него есть отличное исследовательское судно – «Академик Мсти-слав Кел-дыш», – морща от усердия лоб, по слогам выговорил американец трудное название. А еще у них там, в этом институте, имеются шеститысячники «Мир», которые наш американский Центр развития технологий недавно признал лучшими в мире. Так вот, я знаю, что англичане тоже ведут с ним переговоры об участии в поисках этой подлодки. Поэтому я и прошу вас принять решение немедленно.
немедленно. В общем, как у вас говорят, «не тащить кота за усы».
– За хвост, Пол, кота не надо тащить за хвост. За усы не рекомендуется хватать тигра… Да, вы правы, Сагалевич – мужик серьезный, – выдавил из себя Пивоваров. – Не хотелось бы отдавать первенство в этом деле вот так, за понюх табаку. Хотя… все равно придется с ним сотрудничать. Если, как вы говорите, глубина там большая, то без «Миров» груз вряд ли поднимешь. Но найти его быстрее и проще будет именно с нашим оборудованием.
– Со временем мы, возможно, привлечем и тигра, то есть вашего Сагалевича, – заметил Тивел. – Пусть пока продолжает снимать кино с IMAХ и Кэмероном. Кстати, они с Джимом собираются этим летом начать работу над новым фильмом о «Титанике», где-то в районе Галифакса. Так что в случае чего «Кел-дыш» уже будет под рукой.
При этих словах русские понимающе между собой переглянулись, ибо Галифакс расположен именно в Северной Атлантике. Сказав это, Тивел, несомненно, признал за ними право на часть закрытой информации, и это, по-видимому, означало, что он еще раз протягивает руку партнерам в знак своего особого доверия, более того, уверен в их положительном решении.
– Хорошо, Пол, нам над вашим предложением надо немного подумать, кое с кем посоветоваться, – подытожил Желябов, для солидности прихлопнув ладонью по столу. Завтра мы дадим ответ. Утром я вам позвоню.
– Что ж, посоветуйтесь, – широко улыбнулся Тивел. – Я вижу, вы все еще немножко живете в Стране Советов, хотя во всем остальном вам не откажешь.

***
 
ГЛАВА ИЗ РОМАНА
Сталин прибыл лишь утром следующего дня и остановился в Юсуповском дворце, в шести милях от Ливадии. В воскресенье, к четырем часам дня он с Молотовым нанес Рузвельту первый неофициальный визит, а в пять конференция уже полным ходом шла за большим круглым столом в беломраморном зале Ливадийского дворца. Туда Ланса, конечно, не допустили, и он помогал ”Па” Уотсону, который взял на себя все заботы по безопасности, организовать охрану президента, обычно находясь в примыкающей к залу комнате и иногда наблюдая за тем, что там происходит, через застекленную дверь.
Что касается самого дворца, где шли переговоры, туда не смогла бы прошмыгнуть даже мышь: по периметру — специально сооруженный к саммиту высокий забор, тройное кольцо охраны с собаками; внутри десятки агентов, наблюдавших за каждым шагом всех и вся. В общем, русские сделали все, что можно и даже больше. И именно поэтому, чтобы иметь возможность держать конфиденциальную связь с Вашингтоном, американцам пришлось проложить от Ялты до Севастополя, где в бухте стоял вспомогательный военный корабль ”Катоктин”, пятьдесят миль подземного кабеля. Но и это поначалу не сильно помогло — при разговоре все время возникали какие-то подозрительные помехи, будто кто-то пытался подключиться к каналу связи. И лишь когда американцы припугнули русских, что поставят вдоль кабеля через каждые сто метров своих солдат, все помехи сразу прекратились.
Несмотря на всю свою внешнюю респектабельность, переговоры начались трудно. Русские фактически вели дело к тому, чтобы после победы им в качестве зоны влияния отошла вся Восточная Европа и часть Западной, включая Германию. Черчилль был категорически против, Рузвельт колебался и пытался по возможности умерить аппетиты Сталина, напомнив ему русскую поговорку о том, что пока еще рано делить шкуру не убитого медведя. Черчилль категорически требовал, чтобы Польша снова стала независимой в своих довоенных границах, сославшись на то, что война началась как раз из-за нарушения Гитлером польского суверенитета. Сталин же не соглашался, прозрачно намекая, что народ Польши уже сделал свой выбор и воюет теперь с немцами на стороне Советов. Взаимная подозрительность, особенно со стороны русских, была невероятной, так что было трудно представить, как все три стороны смогут между собой договориться. Любая мелочь, которая начиналась как фарс, могла стать причиной дальнейшей драмы.
 Однажды, наблюдая из-за стеклянной двери за ходом переговоров, Ланс заметил, что Рузвельт нацарапал что-то на листке бумаги и передал Черчиллю. Тот ознакомился с посланием, чиркнул спичкой и тут же сжег его в пепельнице, потом написал ответ и передал его Рузвельту. Прочитав его, президент ухмыльнулся, а листок небрежно смял и бросил в стоявшую рядом пепельницу. Как только наступило время обеда и все вышли из-за стола, русские секьюрити бросились к пепельнице и схватили оставленную президентом бумажку. В тот же день у них, похоже, случился аврал. Они поменяли охрану, усилили наблюдение, привели в боевую готовность войска и подогнали к берегу подводную лодку, словно готовились к чьей-то срочной эвакуации. Американцы долго ломали голову, в чем причина такой паники, пока Ланс не предположил, что виной всему та записка, которую так остервенело схватили со стола русские. Когда об инциденте доложили Рузвельту и он сообразил, в чем дело, то зашелся от смеха так, что чуть не упал со своего кресла-каталки. Затем, отдышавшись и утерев выступившие на глазах слезы, сказал:
- Вот так порой срываются переговоры и начинаются войны — из-за сущей ерунды! Я просто заметил, что у Черчилля по его обыкновению расстегнута ширинка, и, чтобы избежать конфуза, предупредил его об этом. Он же мне ответил в своей неповторимой афористичной манере, чтобы я не беспокоился, ибо “старый орел не вылетит из гнезда!“ А русские, наверное, подумали: ”Кто еще здесь может быть ”старым орлом”, кроме товарища Сталина? А ”Гнездо” — это, конечно, Ливадийский дворец. Ясно как день, что коварные капиталисты сговорились устроить на нашего вождя покушение”. Но если это и было покушение, то лишь на меня, потому что я только что чуть не помер со смеха.
Но русские, кажется, так не считали, потому что явно старались, чтобы Рузвельт и Черчилль не оставались наедине. В один из дней саммита после утреннего заседания Рузвельт выразил намерение посетить резиденцию английского премьера, которая, как ему сказали, по своей красоте и роскоши превосходит даже саму Ливадию. Учитывая, что и Ливадийский дворец так ему понравился, что он даже полушутя просил Сталина его ему продать, желание президента отправиться в Алупку было неколебимым, хотя Черчилль и пытался его от этого визита мягко отговорить, ссылаясь на опасности, которые могут поджидать в горах. Однако Рузвельт отмахнулся, сказав, что поедет с кучей охраны, причем не на своем линкольне, который тоже будет в его кортеже, а на обычном виллисе, так что никто ничего не заметит. Русские же при всем желании не могли помешать этой неожиданной инициативе высокого гостя. Тогда Сталин заявил, что и он хочет навестить Черчилля и поедет вместе с ними. Конечно, отказать хозяину встречи также никто не посмел.
Поскольку в феврале рано темнеет, решили ехать немедля. Двухметровый чернокожий телохранитель Рузвельта Джим пересадил его из инвалидной коляски в переднее пассажирское кресло открытого виллиса, в котором были установлены специально сконструированные для парализованного президента стальные перила, выполнявшие роль ограждений, поскольку дверей у виллиса не предусмотрено.
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/molotov_cherchill_roosvild_1945.8esaszh1y6os8oos4kkcoow4k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpegСам охранник уселся слева на заднем сиденье, справа от него устроился Ланс. Кортеж Черчилля отправился первым с трехминутным отрывом, замыкал шествие с таким же отставанием Сталин в своем бронированном лимузине, в окружении четырех бронетранспортеров, битком набитых автоматчиками.
Дорога из Ливадии до Алупки шла вдоль берега, изобилуя подъемами, спусками и крутыми поворотами, с которых порой открывались живописные виды на расстилавшееся внизу море и дикие величественные скалы, одна из которых, как было известно Лансу, была увенчана крошечным, почти игрушечным замком и за свою живописность называлась “Ласточкино гнездо”. По пути им не попадалось ни одной посторонней машины, потому что все дороги в округе были давно перекрыты, и гостям всегда предоставляли “зеленую улицу”. Тем большее удивление вызвало у Ланса, что за одним из очередных поворотов неожиданно вырос преградивший дорогу советский военный патруль: офицер, поднявший руку в знак того, что кортеж должен остановиться, а с ним семь автоматчиков. Конечно, это могла быть дополнительная мера предосторожности, однако было почти невероятно, чтобы какой бы то ни было патруль осмелился заступать дорогу американской делегации, а тем более, самому Сталину. А если бы впереди на дороге случилось какое-то препятствие: промоина, упавшее дерево или обвал камней, то сначала остановили бы кортеж Черчилля, но он, по-видимому, проехал без помех. Наметанным взглядом десантника Ланс машинально отметил, что здесь идеальное место для засады: на повороте машины вынуждены были затормозить, недалеко впереди еще один крутой поворот с резким подъемом вверх, слева — обрывающийся к берегу моря край пропасти, справа — склон горы, покрытый густым лесом, где легко могли укрыться снайперы. И как раз тот момент, когда он это подумал, низкое зимнее солнце бросило свой луч на горный склон и среди нависших над дорогой кустарников он явственно увидел отблеск стекла, который мог принадлежать лишь оптическому винтовочному прицелу. Первой в кортеже шел бронетранспортер с охраной, вторым — бронированный президентский лимузин, в котором ехал только начальник службы безопасности и фотокорреспонденты, и лишь третьим — их виллис с Рузвельтом, а за ними еще одна машина охранения.
”Так, — лихорадочно соображал Ланс, — первой машине достанется из семи автоматов от тех, кто стоит на дороге, под бронированный линкольн для верности закинут пару противотанковых гранат. Значит, вперед нам путь закрыт. Заднюю машину тоже могут подорвать, чтобы никто не смог развернуться. Объяснять что-либо русскому водителю поздно, да и не поймет он ничего по-английски, так что надо действовать!”
— Это засада, господин президент! — прокричал он в ухо впереди сидящему Рузвельту.
С этими словами он ринулся вперед и мощным толчком плеча выбросил из машины шофера, который кубарем откатился по земле от колес, сам прыгнул на его место, и, резко выкрутив руль вправо, дал задний ход, а затем вывернул влево и, до отказа выжав педаль газа, собирался помчаться по обочине, над самым краем обрыва, назад. Но тут вдруг случилось то, чего он никак не мог предвидеть и что могло явиться ему лишь в страшном сне: при выполнении крутого левого поворота, перила ограждения со стороны президента, которые, по-видимому, забыл закрыть чернокожий телохранитель, когда усаживал в машину своего босса, неожиданно распахнулись, и Рузвельт стал вываливаться из машины, прямо в разверзнутую справа пасть горной пропасти. Ланс, сам не ведая как, среагировал мгновенно, на лету подхватив его правой рукой и нечеловеческим усилием втащил назад, на сиденье виллиса.
Впрочем, неожиданности на этом не кончились. Джим, наконец, очнулся от шока, вызванного безумным на его взгляд поведением Ланса. Он, кажется, не понял его мотивации, а просто принял за попытку похитить президента Соединенных Штатов, на что и отреагировал по своему совершенно адекватно — выхватил пистолет и приставил его к голове похитителя. Но ничего большего он сделать не мог, потому что виллис набирал скорость и, нажми он сейчас на курок, неминуемо улетел бы в обрыв вместе со всеми пассажирами. Его босс оказался гораздо более сообразительным. Все это время — а с момента его ”похищения” Лансом прошло около четырех секунд — он сумел сохранять редкостное хладнокровие, даже несмотря на чуть было не состоявшийся полет с сидения машины в пропасть. Рузвельт, как и его советник, видимо, сразу понял, что они попали в засаду, поэтому рукой отвел дуло пистолета от головы водителя, сказав:
- Все в порядке, Джим, он действует как надо! Там немецкие диверсанты!
А сзади, подтверждая правоту их подозрений, вслед за командой ”огонь”, отданной по-немецки, грохнули автоматные очереди, защелкали выстрелы со склона горы. При этом стреляли не по президентскому линкольну, а именно по ним, очевидно, заподозрив, что их провели. Но было поздно — виллис уже вошел в заслонявший их от огня поворот дороги, где сразу же наткнулся на подоспевший кортеж машин Сталина. Из бронетранспортеров сыпались пехотинцы и тут же занимали боевые позиции. Загородили они, ощетинившись стволами, от возможного обстрела и президентский виллис.
— Так я и думал, — с облегчением выдохнул Рузвельт, — русские здесь не при чем.
В это время подбежал генерал - начальник охраны Сталина и от его имени попросил Рузвельта пересесть к ним в бронированный автомобиль. Однако Сталин не уехал назад, а остался под защитой броневиков и пехоты, и правильно, ибо никто не знал, сколько здесь всего десанта противника, и где он может быть еще. После того, как президент оказался в относительной безопасности, Ланс, взяв автомат, снова направился к изгибу дороги и выглянул за него. Там разгорелся нешуточный бой. Это вступила в дело, хотя и несколько поздновато, охрана президента. Из-за второго поворота горного серпантина тоже стучали частные выстрелы, и Ланс понял, что это вернулись, услышав канонаду, верные союзническому долгу англичане. Немцы же — а теперь не было сомнений, что это они, — чтобы не попасть с двух сторон в клещи, отступали, отстреливаясь, по склону горы. Кажется, их было здесь не менее сорока и, кроме того, у них имелось позиционное преимущество, поскольку они были наверху, а машины кортежа внизу и видимы как на ладони. При этом опасность нападения на колонну русских, где теперь находился и Рузвельт, также сохранялась. Ланс молил Бога, чтобы у немцев не оказалось ”Panzerfaust”, потому что тогда им всем внизу пришлось бы туго. Но Господь его не услышал, потому что с горы оглушительно грянул залп, и вниз полетела огненная стрела, пущенная из базуки. К счастью, выстрел был не точен, и снаряд не причинил особого вреда, взорвавшись на обочине дороги, рядом с линкольном. Однако второй выстрел должен был попасть в цель. Положение сделалось критическим.
В этот момент все вокруг вдруг странным образом изменилось. Какая-то густая тень пала на горы, оружейные залпы мгновенно стихли, а двигатели автомобилей заглохли. Несколько секунд стояла мертвая тишина, а затем ее нарушили полные удивления и ужаса возгласы людей, которые указывали куда-то вверх. Ланс посмотрел в небо и его не увидел, потому что все пространство над ними насколько хватало глаз, заполнило нечто. Оно медленно двигалось низко над горами, почти касаясь зубцов вершины Ай-Петри. Объект был явно искусственного происхождения, поскольку его нижняя поверхность отливала серым металлическим блеском и по ней бежали бесчисленные цепочки синих и красных огней. Ланс еще никогда не видел такого огромного корабля — те виманы, на которых ему доводилось летать не шли с ним ни в какое сравнение. Но, возможно, это была иллюзия, искусственная видимость, которую умели создавать обитатели Асгарда. Только чей это был фокус: атлантов или серых? Но тут от вспомнил, что Крым как место встречи назвал ему Даэрон, а значит, все это воздушное представление было его подстраховкой на случай, если что-то пойдет не так. Оставалось лишь занять место в зрительном зале и наблюдать. А наблюдать было что. Нервы людей, не подготовленных к восприятию немыслимого, не выдерживали. Большинство из них замерло, как в столбняке, не в силах пошевелиться, некоторые падали ниц, многие вставали на колени и пытались молиться. Кое-кто, обезумев от страха, даже пытался стрелять в брюхо неизвестного корабля, но безуспешно, ибо все оружие умерло, и они бросали его, бесполезное, на землю и нервно рыдали. То, что они видели, было само по себе настолько грандиозно и несопоставимо с масштабом людей, что все они почувствовали себя как бы представшими перед лицом Бога, а ведущаяся война, которая только что казалась им самым великим и важным в жизни, вдруг со всей беспощадной очевидностью предстала абсурдным и абсолютно бессмысленным делом. Оглянувшись, Ланс увидел, что двери сталинского лимузина распахнуты настежь, а сам его хозяин вместе с президентом Рузвельтом, которого держит на руках Джим, забыв об опасностях и запрокинув вверх головы, тоже молча взирают на проплывающее над ними чудо.
Однако главное аутодафе, похоже, еще только начиналось… Внезапно небо с проплывающем по нему кораблем свернулось, как свиток, горы и море растаяли в воздухе, будто их никогда и не существовало, а все вокруг заполнил какой-то странный густой туман, белый как молоко, но наполненный волшебным внутренним свечением. Он все нарастал и уплотнялся, в нем возникали какие-то неясные движущиеся тени, контуры которых быстро становились все более четкими, обретая форму, цвет и плоть, пока не сделались яркими картинами, которые напоминали бы кадры кинохроники, не будь они настолько реалистичны, что все ощущали себя непосредственными участниками того, что возникало прямо на их глазах.
 Сначала все увидели полуразрушенный мост через реку в городке, похожим на немецкий, а на нем пришедшие с двух разных сторон солдаты в американской и советской форме, пожимающие друг другу руки. Затем картинка потухла, а на ее месте возник огромный, лежащий в руинах город, остов большого здания с высоким сгоревшим куполом, над которым солдат устанавливал красное знамя, а по улицам двигались бесчисленные колонны людей в серой немецкой военной форме, без оружия и с поднятыми руками. Потом возник зал суда, где на скамье подсудимых под конвоем солдат в белых касках сидели немецкие политики и генералы, среди которых можно было узнать рейхсмаршала Геринга и фельдмаршала Кейтеля.
Это, без сомнения, были картины грядущей великой победы и великого поражения.
Defendants in the dock at the Nuremberg Trials.jpgНо вот все опять изменилось, туман рассеялся, и перед изумленными взорами зрителей выросли города будущего с невиданными стеклянными небоскребами, потоки удивительных сияющих автомобилей, толпы спокойных и сытых людей, спешащих куда-то по своим делам, стартующие в облаках огня гигантские ракеты, и, наконец, люди в белых массивных скафандрах, ставящие американский флаг на безжизненной поверхности чужой планеты, над горизонтом которой встает голубой диск Земли.
И вдруг все исчезло, как сон. Снова вокруг были скалистые крымские горы, над потемневшим морем клонился к закату красный лик солнца, а на дороге среди беспорядочно брошенных машин молча стояли растерянные взрослые люди, чувствующие себя детьми, которым не дали дослушать перед сном чудесную сказку. Тишину нарушил лишь шорох камней, осыпающихся под сапогами, — это с горы спускались немецкие солдаты, держа руки вверх и складывая на шоссе свое оружие… Больше не было ни удивленных возгласов, ни долгих разговоров. Пряча друг от друга глаза, как будто им было за что-то друг перед другом неловко, люди торопливо разместились по машинам, разъехались и разошлись в разные стороны. Лишь английский премьер-министр ненадолго задержался. Он раскурил свою очередную сигару и некоторое время задумчиво смотрел в небо, как бы ожидая чего-то или кого-то, но потом уехал и он. А над тем местом, где только что могла открыться новая преисподняя, кружили лишь ночные птицы, да посвистывал зимний крымский ветер...
 

Читать или скачать книгу можно на сайте: https://www.litres.ru/aleksandr-vitalevich-smirnov/bezdna-i-lanselot/