Володина Л.М., Уголовное судопроизводство: гарантии справедливости

Володина Л.М., д. ю. н.,
профессор Тюменского государственного университета

 

УГОЛОВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО:
ГАРАНТИИ СПРАВЕДЛИВОСТИ

Истории становления института
судебной власти посвящено немало трудов: в одних исследуются библейские корни
независимости суда и доктрины разделения властей, в других освещаются вопросы,
относящиеся к    первым государственным формам осуществления
правосудия.  Выдающийся церковный историк
И.И. Соколов, анализируя особенности 
византинизма как культурной системы и обращаясь к организации  института «вселенских судей ромеев»,
повествует о проведении судебной реформы в средневековой Византии. В 1226 году
Император Андроник II Палеолог, стремясь восстановить законность и правопорядок
в стране, приступил к реформированию суда. Задачей реформы было восстановление
законов, не исполнявшихся в судах: главным тормозом к торжеству справедливости,
по свидетельству ученых, служили небрежность и подкупность правительственных
судов. Реформа не была доведена им до конца.

Второй период в исторической
судьбе института вселенских судей связан с преобразовательской деятельностью
императора Андроника  III Младшего,
который в 1329 году издал три указа о вселенских судьях. Указами определялся
судейский состав, устанавливались гарантии независимости и неприкосновенности
судей, содержание клятвы, даваемой судьями. 
Клятва была суровой: «… Ничто не заставит меня уклониться с пути,
который представляется мне правильным, - ни страх, ни лицеприятие, ни подарки,
ни дружба, ни ненависть… я со всецелой правдой и справедливостью буду исполнять
эти великие и важные обязанности…. Если же я надлежащим образом не исполню
своих обязанностей и нарушу тем или иным способом свои обещания, то наш
державный и святой повелитель и император должен осудить меня как человека
неверного и бесчестного, и я должен лишиться всего моего состояния и всех
средств существования, а тело мое пусть подвергнется всем мучениям, какие
нашему державному и святому повелителю и императору угодно будет определить для
меня, причем никто – ни патриарх, ни какой другой епископ или клирик не должен
ходатайствовать в мою пользу. Что касается души моей, то она будет наказана по
Св. Евангелию, как сказал святейший господин, Патриарх Вселенский, и подлежать
анафеме, произнесенной им за такое преступление». Состав вселенского суда в
Константинополе и его окрестностях был определен в количестве четырех судей.
Царь обеспечил судей в материальном отношении, «с целью предохранить их от
соблазнов подкупа и лицеприятия и обязал честно исполнять свое назначение», в
свою очередь, дав «клятвенное обещание защищать вселенских судей от мести за
исполнение долга правосудия, а равно и детей их от какого – либо возмездия со стороны
осужденных».[1] 

Однако, как свидетельствует
история, вселенские судьи, - пишет И.И. Соколов, обращаясь к трудам древнего историка
Никифора Григоры, - не оправдали своего высокого назначения.  «Никифор Григора по этому поводу сообщает (от
1337 г.)
следующее. Царь давно и много слышал от весьма многих лиц, что те судьи,
которые поклялись судить справедливо и ни в коем случае не нарушать правды,
забыв письменные и страшные свои клятвы, а равно и церковные повеления,
производили не нелицеприятные суды, но бесстрашно брали подарки и фальшиво
действовали на судах; и что еще хуже, - получали взятки с обеих тяжущихся
сторон, не доводили суды до благоприятного конца, но, вручая каждой из сторон
документы, будто бы заключающие решение суда, отпускали его участников с прежними
обвинениями и взаимными спорами».[2]
По распоряжению императора по установлении бесспорности обвинения судей они
были наказаны. «Так неудачно окончилась деятельность, - констатирует И.И.
Соколов, - первых вселенских судей в Константинополе».[3]

 В качестве особого вида государственной
деятельности уголовное судопроизводство выступает как средство разрешения
конфликтов, возникающих в обществе, как сила, функционирующая от лица
государства, наделенная  правомочиями
применения мер государственного принуждения. 
Осуществление правосудия по уголовным делам означает, что в результате
рассмотрения уголовного дела суд приходит к решению по существу дела: он решает
вопрос о виновности или невиновности подсудимого.  Однако не следует забывать, что в соответствии
со ст. 6 УПК РФ, определяющей назначение уголовного судопроизводства,  деятельность суда направлена на защиту прав и
законных интересов потерпевших.

Уголовно-процессуальный закон
должен включать механизм обеспечения прав, представляющий собой властно
действующую силу, выступающую от имени государства, способную не на словах, а
на деле защитить человека. Справедливость уголовного судопроизводства должна
быть равным образом обращена и на обвиняемого, и на потерпевшего. 

Анализ прецедентной практики Европейского
Суда дает основание говорить о том, что право на справедливую судебную защиту емко.
Оно включает в свое содержание:  право на
беспрепятственное обращение в суд; право на эффективное и своевременное расследование
уголовного дела; на рассмотрение дела независимым судом; на законный состав суда;
на беспристрастное рассмотрение и разрешение уголовного дела; на  рассмотрение и разрешение дела в
разумные  сроки; на законную процедуру
рассмотрения и разрешения дела;  на
гласное судебное разбирательство; на состязательность процесса, обеспечиваемого
равенством сторон; право потерпевшего на адекватность средств защиты прав и законных
интересов; право на восстановление нарушенных прав и соответствующую компенсацию
причиненного вреда; право на пересмотр приговора вышестоящим судом и право на исполнение
судебного решения.[4]

Справедливость в сфере
уголовного судопроизводства должна быть обеспечена системой правовых гарантий,
направленных на реализацию каждого из названных компонентов, входящих в содержание
права на судебную защиту. Механизм обеспечения 
справедливого и публичного (гласного) правосудия должен предполагать,
прежде всего, четкость целей и задач, поставленных перед уголовным
судопроизводством, поскольку эффективность любого вида деятельности зависит от
целевой программы и конкретизации задач как средств ее осуществления. Органы
предварительного следствия, органы дознания, суд действуют в направлении
достижения единых целей, но задачи, стоящие перед ними, обладают определенной
спецификой, при этом они, действуя от имени государства, используют свои методы
и способы в решении этих задач.[5] 

Другим  компонентом, определяющим смысл и сущность деятельности,
направленной на достижение четко определенной цели, является система основополагающих
начал (принципов), представляющих собой руководящие, направляющие  ориентиры деятельности. Разработчики  УПК РФ, утверждая  свою приверженность к правовым идеалам
Европы, вместе с тем, не включили в число принципов уголовного судопроизводства
независимость судебной власти, важнейшего свойства  судебной власти, имманентно присущего ей,
обеспечивающего  безусловное признание за
судом правомочий обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина.
Законодатель, опираясь на известные положения общепризнанных норм и принципов
международного права и международных договоров, 
должен  был бы закрепить в
качестве принципов уголовного судопроизводства право на беспрепятственное обращение
каждого в суд, право на справедливое и гласное судебное разбирательство,
равенство всех перед законом и судом. Система принципов должна полно отражать
потребности общественного развития, полностью соответствовать международно-правовым
стандартам.

Обеспеченность субъективного
права невозможна без четкой определенности прав участников деятельности. Каждый
участник уголовного судопроизводства наделен комплексом прав и должен нести
установленные законом обязанности. При этом, исходя из особенностей метода
уголовно-процессуального регулирования, властные субъекты уголовного процесса
наделены особым кругом полномочий, осуществляемых от имени государства. Именно
поэтому важно четкое определение 
обязанностей должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному
делу, которые должны служить гарантиями прав человека в сфере уголовного
судопроизводства. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка,
принятый резолюцией  Генеральной
Ассамблеи ООН от 17 декабря 1979 года содержит четко выраженную мысль:  «Каждое должностное лицо по поддержанию
правопорядка является частью системы уголовного правосудия, цель которой
состоит в предотвращении преступности и борьбе с ней, поведение каждого должностного  лица этой системы оказывает воздействие на
всю систему».  Кодекс предписывает: при
выполнении своих обязанностей должностные лица по поддержанию правопорядка
уважают и защищают человеческое достоинство и поддерживают и защищают права человека.
Только надлежащее исполнение обязанностей властными субъектами обеспечит эффективное
и своевременное расследование уголовного дела. Исполнение обязанностей должно
быть подкреплено системой мер ответственности, «голое» закрепление обязанностей
властных субъектов не обеспечивает эффективности средств защиты прав человека.
В Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка записано: «как
и все другие учреждения системы уголовного правосудия, каждый орган охраны
порядка должен представлять общественность в целом, нести перед ней  ответственность и быть ей подотчетным».
Ответственность как обязательный элемент статуса властных субъектов равным
образом должна распространяться и на судейский корпус.  Император Андроник III был последователен: вселенские
судьи были наказаны, лишены сана, трое судей были изгнаны из столицы. Один из судей
(Николай Матаранг) был признан невиновным и сохранил за собой статус вселенского
судьи.[6]

Следует учитывать, кроме того,
что современные тенденции формирования международного информационного общества
устанавливают новые требования к открытости и доступности судебной системы, в
том числе, в части подотчетности и контроля над ней со стороны общества. Надо
сказать, что некоторые вопросы обеспечения права на информацию о судебной деятельности
нашли свое решение в принятом Федеральном законе «Об обеспечении доступа к
информации о деятельности судов в Российской Федерации». Закон закрепляет
принципы, на которых основывается открытость судебной деятельности, закреплены  права пользователей информацией  получать достоверную информацию о деятельности
судов; обжаловать в установленном законом порядке действия (бездействие)
должностных лиц, нарушающие право на доступ к информации о деятельности судов и
т.д. Однако принятый закон не до конца отражает потребности общества: конституционному
праву граждан на информацию должен соответствовать практический механизм доступа,
в частности, к информации о деятельности органов предварительного расследования.
Органы предварительного следствия, как это следует из текста Европейской Конвенции,
обязаны предоставлять информацию о своей деятельности, не составляющую государственную
тайну. Гласность призвана обеспечить действенный общественный контроль.[7]
Как справедливо замечает А.К. Марышев: 
«Оставляя за следствием самостоятельность в принятии решений, она лишит
органы расследования неограниченной власти, поставит их перед неизбежностью
аргументировать свою деятельность, что не только укрепит законность на стадии
предварительного расследования, но и послужит росту профессионального
мастерства следователей».[8]

В активно обсуждаемом  ныне проекте 
Федерального закона «О полиции» предлагается закрепить основные положения,
касающиеся открытости деятельности полиции. Предполагается установление  обязанности регулярных отчетов о деятельности
полиции перед законодательными органами государственной власти субъектов Российской
Федерации и представительными органами муниципальных образований, а также
граждан  для руководителей
территориальных органов федерального органа исполнительной власти в сфере
внутренних дел. Проект предлагает для обеспечения общественного доверия и
поддержки граждан образовывать Общественные советы при территориальных органах
федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел. Предлагаемая
новелла вполне сообразуется с тенденцией развития и укрепления демократических
институтов общества, однако настораживает предлагаемый порядок образования
названных советов: он  будет определяться
 руководителем этого федерального органа.
История не нова: институты гражданского общества в России «даруются» сверху и
формируются органами власти.  

Объем статьи не позволяет, к
сожалению, раскрыть более полно все аспекты рассматриваемой проблемы. Очевидно,
однако, что вопросы, касающиеся обеспечения справедливости в сфере уголовного
судопроизводства, требуют дальнейшего изучения и самого пристального внимания.

 


[1]
Соколов И.И. О византинизме в церковно-историческом отношении. Избрание патриархов
в Византии. Вселенские судьи в Византии. С.-Пб.: Изд. Олега Абышко, 2003. С.
224 – 244.

[2] Соколов
И.И. Указ. Работа. С. 248 – 249.

[3] Там
же. С. 249 - 250.

[4] См.
об этом подробно: Володина Л.М., Володина А.Н. Уголовное судопроизводство:
право на справедливую и гласную судебную защиту. М.: «Юрлитинформ», 2010. С.7 –
38.

[5] См.
об этом подробно: Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса //
Государство и право. 1989; она же: Механизм обеспечения прав личности в уголовном
процессе. Тюмень: Изд. ТюмГУ. 1999; . Проблемы уголовного процесса: закон,
теория, практика. М.: Изд. гр. «Юрист». 2006.

[6]
Соколов И.И. Указ. работа. С. 249 - 250.

[7] См.
об этом подробно: Володина Л.М., Володина А.Н. Указ. работа. С.153 – 216.

[8]
См.: Марышев А.К. К проблеме гласности предварительного расследования в советском
уголовном процессе // Проблемы совершенствования расследования и профилактики
преступлений на современном этапе. Межвуз. научн. сб. Уфа, 1990. С. 29-30.