Селезнева Н.М. О проблемах реформирования органов предварительного расследования

 

Селезнева Н.М., доцент кафедры правосудия и прокурорского
надзора Саратовской государственной академии права, кандидат юридических наук

 

О проблемах реформирования органов предварительного
расследования

 

Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

А.С. Пушкин, «Бесы».

 

  Создание Следственного комитета явилось не
только началом преобразований следственного аппарата, но и дало толчок для
полемики вокруг проблем, возникающих при осуществлении досудебного производства.
Отмечая положительные и отрицательные стороны первого этапа реформирования
предварительного следствия, большинство авторов считает его обоснованным и вот
уже в сентябре Д. Медведев  должен провести
совещание, на котором будет обсуждаться вопрос создания единого следственного
комитета (ЕСК)...

  Напомним, что целями создания Следственного
комитета было повышение эффективности деятельности органов предварительного
следствия и прокуратуры, защита прав всех участников уголовного
судопроизводства. По прошествии трех лет 
можно  говорить достигнуты ли они,
а также и о том, кто выиграл, а кто проиграл в результате этой реформы?

   Судя по докладам Генерального прокурора,
Уполномоченного по правам человека, правозащитных организаций и адвокатского
сообщества – нет.   На наш взгляд,
проводимая реформа во многом не дала ожидаемых результатов и не могла их дать в
силу следующих причин.

Несовершенство законодательства. Нынешнее состояние
уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного
законодательства, а также нормативных актов, определяющих порядок деятельности
отдельных государственных органов, характеризуется общей негуманностью
подходов, отсутствием последовательности в изменениях закона; разобщенностью интересов
и действий отдельных правоохранительных ведомств[1].

   Cтрашную статистику привел А. Быстрыкин: до
30 процентов взрослого населения ежегодно подвергаются преступным
посягательствам![2]  Необходимо
отметить, что закрепленные УПК РФ процессуальные полномочия потерпевших не
позволяют эффективно обеспечить их защиту. Ни для кого не секрет, что в
последние годы в РФ увеличилось незаконное воздействие криминала на
потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному
судопроизводству. Нарушается и становится неэффективным установленный
законодательством процесс правосудия, создаются непреодолимые трудности в
собирании доказательств, в связи с чем уровень раскрываемости уголовных дел
падает, а преступникам все чаще удается уходить от ответственности[3].

Репрессивная правоохранительная система нашего государства
по-прежнему не имеет альтернативы. Попытки изменить ситуацию,  предпринимаемые отдельными
правоохранительными структурами, носят бессистемный характер и, следовательно,
малоэффективны. Без концептуальных изменений в уголовно-правовой политике (состояние
преступности, численность в основном не работающих осужденных в местах лишения
свободы, «палочная» система оценки эффективности деятельности
правоохранительных структур, статус должностных лиц правоохранительных органов
и др.) проблем преступности в уголовной юстиции не решить.

   Каждый год виновными в преступлениях
признаются около миллиона человек. В целом, по некоторым данным, за последние
15 лет за решетку упрятаны более 5 миллионов одних только мужчин[4].

  Низкое качество предварительного следствия. По
мнению адвокатского сообщества, Уполномоченного по правам человека РФ,  правозащитных организаций предварительное
следствие находится на недопустимо низком уровне,  независимо от ведомственной принадлежности
следственного аппарата[5]. А ведь повышение качества
предварительного следствия являлось одной из важнейших задач преобразований. И
если А. Бастрыкин говорит о балансе полномочий, который оказал  «положительное влияние на обеспечение
конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве  и качество предварительного следствия»,  данные прокурорской практики свидетельствуют
об обратном. Из ежегодного доклада Генерального прокурора следует, что «по-прежнему
значительное количество уголовных дел возвращается прокурорами для
дополнительного расследования… И если в работе Следственного комитета при
прокуратуре в 2009 г. наметились положительные сдвиги в этом вопросе, то в
следственных подразделениях МВД и ФСКН России количество брака, отсеянного
прокурорами до направления уголовного дела в суд, увеличилось. При
осуществлении надзора за производством предварительного расследования прокуроры
выявляют массовые факты фальсификации процессуальных документов, грубейшие
случаи искажения статистической отчетности, направленные на искусственное
повышение показателей раскрываемости преступлений и качества проведенного
предварительного расследования»[6]. О множественном характере нарушений,
допущенных органами предварительного следствия, свидетельствуют также данные
прокуратуры Саратовской области за 2009 г.  Отмечается снижение  качества работы  Следственного управления СК при прокуратуре
Саратовской области[7].

Очевидно, что одним из негативных факторов, влияющих на
предварительное следствие, остается дисбаланс процессуальных полномочий  прокурора и РСО. При этом значительное
расширение полномочий РСО касается не только соответствующих должностных лиц
Следственного комитета, но и действующих начальников следственных подразделений
и их заместителей в органах МВД, ФСБ и ФСКН. Сложившиеся на практике взаимоотношения
между прокурором и следователем, прокурором и руководителем следственного
органа отрицательно сказываются на качестве работы, т.к.  прокурор поставлен в унизительное положение и
ему остается манипулировать оставшимися полномочиями и устанавливать личный
контакт со следователем.

Одной из причин низкого качества расследования преступлений
и распространенности нарушений уголовно-процессуального закона следует назвать кадровый
состав органов предварительного следствия: текучесть кадров, отсутствие опытных
следователей, низкий профессионализм.  По
словам А. Бастрыкина основную массу преступлений расследуют следователи со
стажем до 5 лет[8]. Начальник Следственного комитета при
МВД России А.В. Аничин в интервью журналу «Милиция» отметил, что одной из
основных проблем следственных подразделений остается отток квалифицированных
кадров. Ежегодно из органов предварительного следствия увольняются по различным
причинам порядка 7 тысяч следователей, при этом уходят хорошо подготовленные,
состоявшиеся специалисты. Так, за последние 10 лет удельный вес лиц в возрасте
до 30 лет, замещающих должности следователей, увеличился с 44 до 57 процентов,
а количество лиц в возрасте от 30 до 40 лет - наиболее подготовленных и опытных
сотрудников - сократилось с 41 до 29 процентов. Некоторый оптимизм вселяет  создание Институт усовершенствования для
повышения квалификации следователей Следственного комитета[9].

  Сужение полномочий прокурора привело к
упразднению важнейшей отрасли прокурорского надзора. Трудно сказать, кто
выиграл в процессе реформирования, но очевидно, что больше всех пострадала
прокуратура. Были проигнорированы  ее
конституционные принципы: единство и централизация. Расколотая надвое, с тенденцией
и к дальнейшему сужению полномочий, прокуратура в угоду модели классического
прокурорского надзора перестала быть гарантом обеспечения законности. Надо
признать, что «прокурор фактически лишился возможности осуществлять уголовное
преследование, поэтому требуется разрешение законодательной коллизии: либо
упразднять функцию уголовного преследования, закрепленную за прокурором, либо,
наоборот, восстанавливать соответствующие его полномочия».

 Недостаточность  финансирования. Она  связана с материально-техническим, кадровым
обеспечением, защитой участников уголовного судопроизводства,  возмещением вреда, причиненного преступлением потерпевшим
и т.п.  

   Отсутствие  системного подхода к реформированию уголовной
юстиции.  К сожалению, проводимые реформы
в России плохо продуманы и  проводятся бессистемно.
Преобразования готовятся келейно, без участия институтов гражданского общества
и юридического сообщества. Реформированием должны быть охвачены все институты
уголовной юстиции, начиная от приема сообщения о преступлении и заканчивая
социализацией освобожденных из мест лишения свободы. Нет политической воли для
создания органа, который бы тщательно и планомерно готовил и координировал реформаторскую
деятельность. Напомним, что для проведения судебно-правовой реформы таким
органом был отдел судебной реформы ГПУ Президента РФ[10].

  Таким образом, тезисное изложение некоторых
проблем реформирования органов предварительного следствия приводит к выводу,
что без решения концептуальных проблем  любой выбор модели реформирования следствия не
принесет ожидаемых результатов.  И мы в
который раз будем говорить, что хотели как лучше... А хотели ли?

 


[1] См.: Бессонов
А.А.
Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального
законодательства, препятствующие эффективному предварительному расследованию //
Российский следователь. 2008. № 16.

[2] Российская газета. 2010. 23
авг.

[3] Доклад «Жертвы: право на защиту. Проблемы защиты прав
потерпевших и свидетелей  

  по уголовным
преступлениям»/ http://soprotivlenie.org
 

            [4] См.:  Пашин С.
Когда КПСС ушла, суды нашли другого хозяина / http://www.pravo.ru/

[5]Обеспечение прав и интересов граждан при осуществлении
уголовно-правовой политики  в РФ. Доклад
Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации // Вестник Федеральной палаты
адвокатов. 2009.  № 2.

[6] Доклад Генерального прокурора РФ на заседании Совета
Федерации Федерального 
 Собрания Российской Федерации за 20098 год /
http://www.genproc.gov.ru/

[7]См: Информационный бюллетень прокуратуры Саратовской
области. 2009. № 3. С. 65-

66.

[8] Российская газета.  2007. 29 авг.

[9] Полетаев В.
СКП создал собственное закрытое учебное заведение //Российская газета.  

 2010. 23 авг.

[10] До сих пор поражает
тщательность, с которой составлялись проекты Судебных уставов. Была создана комиссия
под руководством государственного секретаря В.П. Буткова. В нее входили не
только чиновники, но приглашались специалисты, ученые-правоведы, практики,
общественность. См.: Коротких М.Г.
Самодержавие и судебная реформа 1864 года в России / М.Г. Коротких. – Воронеж:
Изд-во Воронеж. ун-та, 1989. С. 146.